Главная страница 
 Гостевая книга 
 Обратная связь 
 Поиск по сайту 
 Друзья сайта 
   
 

 
   
   
   
 Волшебные сказки 
 Сказки о животных 
 Бытовые сказки  
 Сатирические сказки 
 Сказки о батырах 
 Сказки об Алдаре-Косе 
 Сказки о Жиренше 
 Сказки о Ходже Насыре 
   
   
 Камбар батыр 
 Ер-Таргын 
 Кыз-Жибек 
 Плач Кыз-Жибек 
 Кобланды-батыр 
 Алпамыс батыр 
 Кобланды Батыр 
   
   
 Легенды о животных 
 Легенды о батырах 
 Легенды о родной земле 
 Легенды о мудрецах 
 Легенды о народах 
   
   
 Народные обычаи 
 Свадебные обряды 
 Обряды воспитания 
 Бытовые обряды 
 Промысловые обряды 
 Религиозные обряды 
 Похоронные обряды 
   
   
 Казахские поговорки 
 Казахские пословицы 
 Казахские народные игры 
 Народные загадки 
 Народное искусство 
 Мужские казахские имена 
 Женские казахские имена 
 Казахские музыкальные инструменты 
   
 

Как выбрать подходящий хостинг для wordpress webhost1.ru.
 
   
 
  
 
   
 

Рассказ о том, как Кобланды попал в плен

 

Табуны отборных серопегих лошадей, принадлежащие хану Кобикти, разбившись на десятки косяков, выпасались в ночном у берега озера Куба, богатом зеленым тростником. Кобланды и Караман выскочили на них под самое утро, и по тамгам, чернеющим на крупах животных, признали в них лошадей, уведенных из казахских аулов. Батыры, не мешкая, стабунили лошадей и погнали их в сторону Кызылкала.
Среди лошадей, попавших в руки батыров, находился знаменитый тулпар по кличке Тарлан, на котором ездил только сам хан Кобикти, считавшийся даже в старости могучим, никем не превзойденным воином. Не успели Кобланды и Караман отъехать далеко, как Тарлан отделился от остальных лошадей. Длиннохвостый и густогривый, сивый тулпар искоса, с недоверием поглядел на всадников и, подняв сухую длинную голову к небу, зевнул во всю пасть. Потом гулко заржал и, держа хвост на отлете, как это могут делать только кони с богатым густым хвостом, во весь опор помчался назад, к городу. Оба батыра бросились вдогонку за тулпаром, но безнадежно отстали. Кобланды натянул поводья, вспомнив слова Корткаслу о том, что Тайбурылу, чтобы стать истинным тулпаром, не хватило сорока трех дней. Он повернул назад, понимая, что гнаться за Тарланом ему нет никакого смысла.
Путь лежал неблизкий, солнце припекало, и Кобланды решил переждать зной и немного отдохнуть. Батыры загнали табун в одно из ущелий. Кобланды разнуздал Тайбурыла, положил под голову седло и уснул, а Караман остался на карауле, чтобы враг не застал их врасплох.
К тому времени Тарлан достиг города, и по его встревоженному виду старый Кобикти догадался, что на его отборные табуны напал противник. Он оседлал Тар лана, рвущегося в бег, прижал бедром к боку коня палицу с окованным набалдашником величиной с конскую голову и, молча, грозно хмуря брови, тронул поводья.
Старый воин знал степь, как свои пять пальцев, да и след огромного сводного табуна отпечатался широкой полосой, лежал перед ним, словно белая накатанная дорога. Не подоспел полдень, когда хан Кобикти увидел своих лошадей, сбившихся в ущелье. Вне себя от ярости, он направил коня к Караману, стоявшему на часах, охраняя табун.
— Эй, ты что, полагаешь, в моей стране перевелись батыры и можно гулять по ней безнаказанно?—закричал Кобикти, обращаясь к Караману.— Иль думаешь, тут скот ходит без присмотра и его можно спокойно прибрать к рукам? Кто ты таков, что посмел нарушить мой покой? Или ты из тех, кто ищет несчастья на свою голову? Если оно так, то ты не промахнулся! У меня от безделья давно руки чесались. Сейчас я сверну твою хилую шею.
— Эй, Кобикти!—ответил ему Караманбатыр.— Ты пошире раскрой свои узкие глаза, может быть, тогда поймешь, кто стоит перед тобой! Пришел час расплаты, Кобикти! Разве не ты, Кобикти, поверг мою мирную страну в бездну горя и слез? Разве не ты, Кобикти, пустил огонь в мои зеленые луга и превратил их в пустыни? Если я и угнал табун серопегих, то лошади эти были нашим достоянием! Теперь осталось убить тебя самого, чтобы избавиться от извечного врага!
Караман дал коню шенкеля и устремился на хана Кобикти, молча выслушавшего его слова. Но ударить хана копьем он не успел: Кобикти одним взмахом палицы выбил оружие из его рук. Караман ловко повернулся в седле и схватил хана за предплечье. Кобикти тоже был не из слабых — сгреб Карамана за шею. Долго боролись оба воина, пытаясь стащить друг друга с седла. Одно время Караман начал было подминать Кобикти под себя, но от тяжести двух громадных батыров конь его упал на колени, и Кобикти вырвался из его рук. И не только вырвался, а успел в мгновение ока перетащить Карамана к себе, прихватил его ногой и намертво прижал его путлищами к боку своего коня. Не успел Караман опомниться, как Кобикти заковал его руки и ноги в стальные кандалы и бросил наземь.
Кобланды спал невдалеке, на расстоянии длины аркана и, конечно, хан Кобикти услышал его богатырский храп, раздававшийся изза камней. Он пустил Тарлана крупным шагом, приблизился к спящему Кобланды и, увидев его необычайно могучее тело, невольно остановился.
«Да, сложен, как лев!—подумал Кобикти, чувствуя, как его охватывает беспокойство. Пожалуй, его нужно брать сонного! С таким нелегко будет справиться, если проснется и возьмется за оружие».
Хан Кобикти накинул на Кобланды девятислойную стальную сеть и туго спеленал его. Забрал все оружие и доспехи Кобланды, сложил их в стороне и только после этого ткнул копьем спящего батыра, заорал:
— Вставай! Быстро!..
Кобланды даже не пошевелился во сне. Он и не почувствовал звериного окрика Кобикти, от которого содрогнулась земля. Кобикти воткнул острие копья в тело Кобланды на целых полвершка, и только тогда батыр открыл глаза и спросонья потянулся, отчего лопнули пять из девяти слоев стальной сетки, которой он был стянут. Кобикти это поразило. Поразило, но не вызвало в нем жалости. Он свесился с седла и заковал руки и ноги батыра еще и в кандалы. Не помешает, подумал осторожный старик. Затем отогнал в табун скакунов, на которых ездили Кобланды и Караман, вернулся с крупным крепконогим жеребцом, навьючил обоих батыров на него и не спеша направился к городу.
В час полуденной молитвы хан Кобикти въехал в крепостные ворота и, остановившись у дворца, окликнул дочь Карлыгу — нежнолицую девушку с тонким красивым носом и карими глазами.
— Карлыга, ты дома, солнышко мое?. Проследи, чтоб отвели в темницу этих двух несчастных, дерзнувших назваться моими врагами! Бог даст, прибудут сваты, сыграем твою свадьбу и, когда ты отправишься в дом мужа, они — эти двое — будут сопровождать караван, навьюченный твоим приданым. Они станут твоими рабами! Не жалей их! Держи в черном теле и изредка корми сушеным куртом, чтобы стали смирными и послушными!
Карлыга подошла, плавно ступая, взглянула на связанного Кобланды, и у нее от волнения перехватило дыхание. Она замялась, трепет, родившийся в груди, ударил огнем в лицо, алый румянец залил ей щеки. Но девушка быстро взяла себя в руки. Не проронив ни слова в ответ отцу, Карлыга отвела обоих пленников в каменную темницу.
Хан  Кобикти,  опьяненный удачей,  в тот же час собрал  горожан и объявил:
— Я пленил знаменитого казахского батыра Кобланды, и теперь нет никого, кто смог бы противостоять мне! Вся казахская земля, все богатство казахов теперь в моих руках! В честь победы над батыром Кобланды повелеваю сейчас же начать пир.
— Войдя во дворец, Кобикти вызвал к себе единственного сына Биршимбая, чтобы переговорить с ним наедине.
— Сын мой, Биршимбай, зажглась и твоя звезда!—обратился к нему хан Кобикти.— То, что ты молил у неба, сбылось на земле! Немедленно отправляйся к джунгарскому хану Алшагыру, сообщи ему об участи Кобланды! Алшагыр будет на седьмом небе от твоей вести. А в подарок за радостную весть проси у него руки его сестры Каникей, в которую ты давно влюблен!—Кобикти довольно рассмеялся.— На этот раз он расщедрится...
Биршимбай, не откладывая поездку надолго, поспешил к джунгарам.
Карлыга вернулась во дворец сама не своя. С того самого мгновения, как она увидела казахского батыра Кобланды, сердце юной девушки потеряло покой. Ее словно коснулся горячий огонь. Перед взором стояло гордое и красивое лицо Кобланды, которому теперь была уготована горькая, унизительная участь узника. Девушке стало жаль джигита. Неожиданно она вспомнила предсмертные слова матери своей Гулаим, которые несчастная женщина долго берегла в глубине души:
Милая дочь, зеница моих очей! Ты должна знать, что меня еще девушкой насильно привезли сюда из казахской степи. Всю жизнь я скучала, рвалась в родные края, но мне не довелось увидеть родину хотя бы краешком глаза. Я умираю от тоски, доченька!—Гулаим говорила, задыхаясь, с трудом, и в голосе ее слышалась мольба.— Заклинаю тебя: если ты считаешь меня своей матерью, найди свою настоящую родину! Там живут наши родственники. Твой отец Кобикти подверг меня жестоким мучениям. На моих глазах он заколол копьем мою родную мать и насильно увез меня на чужбину. Потом родилась ты, доченька!.. Если ты уважаешь меня, свяжи свою судьбу с какимнибудь казахским джигитом. Это мое единственное желание, доченька!..

То ли запали в душу стенания матери, то ли ударил срок, когда девичье сердце томится и ждет, ищет чтото свое, сокровенное, но всю ночь Карлыга не сомкнула глаз. Ее било словно в лихорадке. Пуховая подушка до утра не раз окропилась горячими слезами.


  Назад

1

Далее
 
 
 
© Ertegi.ru